Марина цветаева знакомство с мандельштамом

Осип Мандельштам.

марина цветаева знакомство с мандельштамом

Таковы генеалогические истоки Осипа Мандельштама. И еще один .. Марина Цветаева — не поэтесса, а поэт, поэт-гигант русской поэзии, подлинное. Осип Эмильевич Мандельштам и Марина Цветаева впервые увиделись летом года в Коктебеле, но это ещё не было их знакомством. Стихи друг. Осип Эмильевич Мандельштам и Марина Цветаева впервые увиделись года в Коктебеле, но это ещё не было их знакомством.

И, не удовлетворившись одной констатацией, поясняет: Посему — отношение, а не оценка, посему не критика, посему, может быть, и слушаю. Если из его слов не встаю я, то во всяком случае виден —. Поэт, наконец, заговорил на нашем языке, на котором говорим или можем говорить мы. Поэт в прозе — царь, наконец снявший пурпур, соблаговоливший или вынужденный предстать среди нас — человеком Вот ты передо мной голый, вне чар, Орфей без лиры, вот я, перед тобой, равный, — брат тебе и судья Сумеешь ли ты им — царем или поэтом — не быть?.

Поклонюсь ли тебе — голому? То есть поклонюсь ли тебе — человеку? Цветаева говорит это Мандельштаму, и говорит прозой — неважно, художественной, мемуарной или критической.

Главное, что она — поэт — заговорила прозой. Впрочем, Цветаева об этом и без нас знает, ибо вот же, в предыдущем процитированном отрывке, находясь в предполагаемой другой роли, о большом поэте, ставшем на время критиком, пишет: Нет, не этот род исповеди, другой — куда менее явный, могущий показаться послаблением и передышкой не о себе наконец говорю, не свое наконец выношу на людино оборачивающийся нередко ловушкой, ибо — проверка на человеческую добротность, на человеческую, а не только поэтическую чуткость, нравственная, словом, проверка, так что, пожалуй, поэт, заговоривший языком критика и судьи, еще больше царь без пурпура, чем поэт, заговоривший своей собственной, не оценочной прозой.

Как бы отвечая нам, спустя годы совсем в другой связи Цветаева скажет: Но только по видимости Творчество — преемственность и постепенность.

Я в г. Хронология — ключ к пониманию Каждый следователь и каждый любящий от данного часа идет назад, к истоку, к первому дню. Следователь — путь по обратному следу.

Марина Цветаева и Осип Мандельштам: линия связи. Часть 1 | Марина Цветаева и мировая культура

Отдельного поступка нет, есть связь их: Ее логика ясна и неоспорима: Может быть, разгадка несоответствия, так болезненно воспринятого Цветаевой, кроется в странном для мемуариста признании Мандельштама: И вывод из этого очевидного для нее несоответствия Цветаева делает действительно резкий: Мандельштам, считает она, задним числом подтасовал свои чувства и сделал это в угоду новой власти.

Оскорблены ли при этом политические пристрастия Цветаевой? Скорее всего не в них тут дело да и были ли у нее политические пристрастия в чистом виде? Судить поэта за идеологическую, пусть чуждую или даже враждебную ей позицию Цветаева никогда не стала бы — залогом тому ее отношение к Маяковскому.

И в данном случае, заметим кстати, мнение ее тоже оказалось единоличным, ибо, по свидетельству Вл. Впрочем, нашли или не нашли разное, потому что разное искали. Признай Мандельштам свою неслиянность с предреволюционными умонастроениями, скажи, что только после года понял и принял то, чему отданы были помыслы и жизни революционеров задолго до Октября, не было бы у Цветаевой к нему претензий. Айхенвальда интересовало — каждого на свой, разумеется, лад — что увидел и услышал в том ушедшем времени Мандельштам и как он запечатлел это в слове, то Цветаева брала вещь совершенно в другом ракурсе: Разница, как видим, принципиальная, связанная, быть может, и с тем, что Цветаева сама была поэтом и другом Мандельштама.

А еще с тем, что детство для нее было свято. В мае того же года Цветаева писала Пастернаку: Ясно, как болезненно должна была ощущаться Цветаевой малейшая фальшь, закравшаяся в воспоминания о детстве, а в прозе Мандельштама она, увы, нашла все смещенным. Не будем забывать и о том, что в феврале года, в одном из своих стихов, обращенных к Мандельштаму, которому было тогда 25, она написала: Как же многим, в ее глазах, обязан был именно он — поэт без истории Осип Мандельштам — своему детству!

Можно ли яснее выразить постоянство своего чувства и отношения?

Осип Мандельштам. Не веря воскресенья чуду...

Можно ли быть последовательней в своем взгляде? И можно ли решительнее, недвусмысленней отодвинуть всяческую идеологию и политику на второй, малозначительный план? И тем не менее, предваряя восторги поклонников стиля Мандельштама-прозаика, Цветаева сказала: И какое напряжение внешнего зрения нужно, чтобы незримое перевести на видимое.

Самоценность мира, для поэта, вздор. И дальше, отвечая на свои же вопросы, заданные во вступительной части статьи, писала: Цветаева и в этом, очень важном для нее пункте отторжения от прозы Мандельштама остается верной себе, своему взгляду на вещи, изложенному в другой, куда более общей связи.

марина цветаева знакомство с мандельштамом

Уцелела ли в ее критике цеховая солидарность, не нарушила ли она этическую, нравственную норму, не принесла ли в жертву своему пусть праведному, но локально обусловленному негодованию однажды уже открывшуюся ей правду о поэте-современнике Осипе Мандельштаме?

В письме к Д. Начнем с этического момента. А за три дня до этого поделилась с П. Сувчинским своим, уже сложившимся, уже отчасти излившимся на бумагу отношением: Пишу — вот уже второй день — яростную отповедь. Мирский огорчен — его любезная проза. Она написала о Мандельштаме с глубоким пониманием его исключительности и со столь же глубоким сожалением изумлением!

  • М.И. Цветаева и О.Э. Мандельштам. Стихи о Москве. Проблема взаимовлияния
  • От Мандельштама до Цветаевой
  • Поэтический диалог М. Цветаевой и О. Мандельштама

И в данном случае на Мандельштама они излились по закону исключенной другой возможности — вопреки сделанному им, но в полном согласии с цветаевской натурой. И вот о нем иронично, а по сути, бездушно рассказал Мандельштам, осмеяв и стихи, ему доверительно, с волнением неофита прочитанные, и доброту, и нищету полковника, позабыв упомянуть лишь о том, что в те трудные годы и ему, Мандельштаму, как многим другим, помогал, чем мог, Цыгальский.

А между тем полковник Цыгальский был одним из тех, кто вызволил арестованного в Феодосии Мандельштама из врангелевской контрразведки.

марина цветаева знакомство с мандельштамом

Феодосия двадцатого года, последнее пристанище Добровольческой армии в России. Как запомнил и описал Мандельштам защитников старого строя и город, приютивший их?

Цветаева — Мандельштам. История одного посвящения

К нему не приставала никакая грязь. В прекрасное тело его впились клещи тюрьмы и казармы, по улицам ходили циклопы в черных бурках, сотники, пахнущие собакой и волком, гвардейцы разбитой армии, с фуражки до подошв заряженные лисьим электричеством здоровья и молодости Мандельштам точно ходит по зверинцу или по басне Крылова, переходит от клетки к клетке: Вы могли предпочесть Красную, Вы не смели оплевывать Белую.

Герои везде и подлецы везде.

марина цветаева знакомство с мандельштамом

С нравственных, а не с политических позиций сказала Цветаева Мандельштаму в году: Вы не увидели на лбу — черты загара от фуражки. Не мне — перед Вами — обелять Белую Армию. За нее — действительность и легенда.

Но мне — перед лицом всей современности и всего будущего — заклеймить Вас, большого поэта Будь Вы в армии любой!

Мандельштам и Цветаева. Встреча у звездной часовни - Роман с Городом

То есть, позволю себе продолжить, испытай Мандельштам на себе горечь поражения и ярость борьбы, узнай он на собственном опыте цену победы, не смог бы он, большой поэт, так равнодушно и однобоко взирать на противника, на любого по убеждению воюющего человека. Реальный же упрек все тот же: Но оставим большой и чуждый Мандельштаму театр военных действий и возьмем камерную ситуацию.

Камерную — и к поэзии, делу его жизни, имеющую отношение. Религиозные интересы вытравлены. Просветительная философия претворилась в замысловатый талмудический пантеизм. Где-то поблизости Спиноза разводит в банке своих пауков. Предчувствуется — Руссо и его естественный человек. Всё донельзя замысловато и схематично. И еще один знаменательный штрих — в летнем возрасте, 14 мая года, поэт крестился в методической кирхе города Выборга.

Другими словами, принял христианство в малораспространенной в России протестантской конфессии. Значит, поддаться очарованию Осипа Эмильевича и цитировать строки за строками: Ронен, который, говоря о поэтической перекличке Мандельштама и Цветаевой, замечает: Нельзя с уверенностью сказать о верности этого предположения, однако поэтический ответ Марины Цветаевой на строку о Флоренции есть: Зная уже дальнейшую судьбу их отношений, можно только поразиться Мандельштаму: К этому времени он, по-видимому, разлюбил в ней все, а то, что прежде больше всего нравилось и притягивало, под чары чего он на какое-то время подпал, раздражало его теперь острее и больше прочего.

Петербургский гость, очарованный московской музой, получивший от нее в дар первопрестольную столицу и, что в обстоятельствах зимы—весны года было почти неизбежно, принявший Москву в цветаевском виденииМандельштам, охладев и отдалившись, направил самые острые стрелы своего неприятия именно в эти две мишени — московская муза и цветаевская Москва.

Первую он просто стер как несуществующую: Опыт последних лет доказал, что единственная женщина, вступившая в круг поэзии на правах новой музы, это русская наука о поэзии