Обозначение значков в галактике знакомств

Знакомства для секса через скайп | Znakomstvaw's Blog

был молниеносным, на 4-ом - приходится тыкать пальцем в значки по размер имеет значение!!! на клавиатуре легко попадать в буковки. 2я галактика после Note смотрится милым малышом с нефункциональным экраном. Yui, обнуляется аккаунт через 45 дней, если не было платежей, и через 60 - если был. Аккаунт остается, но с него все планеты уходят. Чат Знакомств Galaxy (Галактика знакомств) запись закреплена Я Юля ник Клоунеса, хочу друзей найти настоящих чтоб в галактике не скучно было.

После года до нашей эры сюда с европейского континента стали прибывать новые племена, которые были знакомы с металлами медью и золотомпользовались глиняной посудой и хоронили умерших в круглых курганах.

Примерно в году до нашей эры в этой местности появилась бронза — вместе с более многочисленным и богатым народом уэссекцев, которые занимались скотоводством, выплавкой металлов и торговлей с западной, центральной Европой и Средиземноморьем.

К году до нашей эры вслед за периодом процветания, длившимся почти тысячу лет, внезапно наступил упадок, коснувшийся и Стоунхенджа. Или они просто служили рабочей силой при сооружении сложного комплекса, спланированного кем-то другим, кто обладал глубокими научными знаниями? Этот комплекс всегда наводил на мысль, что его задумал один человек — по причине непомерных амбиций или религиозного рвения, — однако из-за того, что сама конструкция и метод строительства значительно превосходят все, что существовало на острове до этого, представляется вполне вероятным, что здесь могли быть использованы идеи других более развитых цивилизаций.

Ответ на этот вопрос должен зависеть от определения точной даты постройки Стоунхенджа. Если, как свидетельствуют научные данные, он на тысячу или даже на две тысячи лет старше микенской и финикийской культур, то следует искать более древний источник. Если Стоунхендж построен в третьем тысячелетии до нашей эры, то единственными возможными кандидатами являются древние Шумер и Египет. В то время, когда был задуман Стоунхендж, шумерская цивилизация с ее городами, высокими храмами-обсерваториями, письменностью и научными знаниями, насчитывала уже тысячу лет, а египетское царство переживало расцвет на протяжении нескольких столетий.

Для того чтобы найти правильный ответ, нужно собрать воедино все, что в последние годы стало известно о нескольких фазах сооружения Стоунхенджа. Стоунхендж начался вовсе не с камней. По общему мнению, первым был ров с валом, окружность которого составляет футов. Ширина рва составляла двенадцать футов, а глубина шесть, что требовало выемки огромной массы грунта известковой породы и укладки его в виде двух приподнятых брустверов.

Внутри этого кольца были выкопаны 56 лунок Обри. В северо-восточной части рва был оставлен проход в центр круга. Этот массивный необработанный камень, возвышающийся на 16 футов над землей, был поставлен наклонно под углом примерно 24 градуса.

Серия лунок в районе прохода могла служить для установки передвижных деревянных указателей и поэтому получила название мачтовых лунок. И наконец, были установлены четыре закругленных базовых камня, образующих правильный четырехугольник. На этом закончилось строительство Стоунхенджа I — рва с земляным валом, лунок Обри, оси, семи камней и нескольких деревянных шестов. Органические останки и каменные орудия, ассоциирующиеся с этой фазой строительства, позволяют ученым предположить, что Стоунхендж I был сооружен в период с по год до нашей эры; официально британские власти приняли дату год до нашей эры.

Независимо от того, кто создал Стоунхендж I и для какой цели, комплекс удовлетворял их нуждам на протяжении нескольких столетий. Во время заселения этой территории бикерами не было никакой необходимости изменять или модифицировать земляные сооружения и установленные камни. Затем, примерно в году до нашей эры, незадолго до прихода уэссекцев или, возможно, одновременно с нимнаблюдается всплеск необычно бурной деятельности.

Это была нелегкая задача — перевезти блоки голубого песчаника весом до четырех тонн по суше, морю и реке на расстояние двести пятьдесят миль. До сего дня неизвестно, почему были выбраны именно эти долери-товые камни и почему были предприняты титанические усилия для доставки их на место — напрямую или через временный перевалочный пункт.

Каким бы ни был точный маршрут, заканчивался он на берегу реки Эйвон, и именно этим объясняется, что на данном этапе строительства аллея была продлена на две мили, чтобы соединить Стоунхендж с рекой.

В конечном итоге на место были доставлены восемьдесят камней по другим оценкам, восемьдесят два. Считается, что семьдесят шесть из них были предназначены для лунок Q и R, которые образуют две концентрические окружности — по тридцать восемь на каждую.

Похоже, в западных частях этих окружностей были предусмотрены проходы. Одновременно внутри окружностей точно на оси всего сооружения был установлен отдельный камень больших размеров, так называемый алтарь; он смотрел на северо-восток, в сторону пяточного камня. Однако после проверки расположения внешних камней ученые, к своему удивлению, обнаружили, что на этой фазе пяточный камень сдвинули немного восточнее вправо, если смотреть из центра всего сооружения ; одновременно с этим впереди пяточного камня были поставлены два новых каменных блока, как бы обозначая новую ось.

Чтобы приспособиться к этим изменениям, проход внутрь круга был расширен вправо на западдля чего была засыпана часть рва и расширена аллея. Неожиданно для себя исследователи обнаружили, что главным нововведением в Стоунхендже II стала не установка голубых блоков, а обозначение новой оси, которая располагалась восточнее старой. Кто-то, обладающий властью, принял решение придать комплексу монументальный и вечный характер. Именно тогда огромные сарсеновые блоки весом от сорока до пятидесяти тонн были доставлены в Стоунхендж с известковых холмов Мальборо, расположенных на расстоянии около двадцати миль.

Принято считать, что всего таких камней было семьдесят семь. Какой бы трудной ни была перевозка этих камней общим весом несколько тысяч тонн, установить их было еще сложнее. Камни тщательно обработаны, и им придана нужная форма. Горизонтальные перемычки имеют правильный изгиб, а также шипы, которые точно совпадают с пазами в вертикальных блоках.

Все подготовленные опоры нужно было установить парами в виде правильной окружности, а затем водрузить на них перемычки. Неизвестно, каким образом строителям удалось справиться с этой задачей, которую еще больше усложнял уклон местности.

Одновременно новой оси был придан постоянный характер путем установки двух новых массивных при-вратных камней, заменивших старые. Считается, что упавший жертвенный камень как раз мог быть одним из этих новых камней. Чтобы освободить место для сарсенового кольца и подковы, или овала, из трилитонов, два кольца голубых камней Стоунхенджа II были полностью убраны. Девятнадцать из них сформировали внутреннюю голубую подкову теперь ее считают незаконченным овалома пятьдесят девять предположительно должны были образовать два новых кольца лунки Y и Zвнешних по отношению к кольцу сарсенов.

Кольцо Y должно было состоять из тридцати камней, а кольцо Z из двадцати девяти. Некоторые из исходных восьмидесяти двух блоков могли быть предназначены либо для перемычек, либо как предположил Джон И. Однако кольца Y и Z так и не были построены; вместо этого голубые блоки поставили в виде одного большого голубого кольца точное количество их неизвестно — по некоторым оценкам Также неизвестно время сооружения этого кольца — то ли сразу же, то ли два столетия спустя.

Некоторые исследователи считают, что примерно в году до нашей эры в Стоунхендже также проводились работы, преимущественно в районе аллеи. Как бы то ни было, Стоунхендж был задуман в году до нашей эры, построен в течение следующего столетия и окончательно завершен примерно в году до нашей эры.

Таким образом, современные научные методы дают ту же оценку возраста Стоунхенджа, что и известный египтолог сэр Флиндерс Петри, который в году предположил — удивительное прозрение для того времени, — что гигантское сооружение построено примерно в году до нашей эры. Именно Петри разработал нумерацию камней, использующуюся и в настоящее время. При обычном порядке научных исследований древностей первыми на сцену выступают археологи, а вслед за ними идут остальные — антропологи, металлурги, историки, лингвисты и представители других отраслей науки.

В случае со Стоунхенджем ведущую роль играли астрономы. Таким образом, Стоунхендж представлял собой инструмент для измерения времени! Два с половиной столетия научного прогресса не опровергли это предположение. Общепризнано, что в Стоунхендже никто не жил и что он также не был местом погребения. Не дворец и не могильник, а храм-обсерватория, как зиккураты ступенчатые пирамиды Месопотамии и Южной Америки. Этот основополагающий факт не подлежит сомнению, и поэтому неудивительно, что астрономы продолжают играть главную роль в исследовании Стоунхенджа.

Поскольку эта ориентация в достаточной степени определяется осью сооружения, исследователи со временем стали задаваться вопросом, не указывает ли сложное устройство Стоунхенджа — различные круги, овалы, прямоугольники и указатели — на связь с другими небесными явлениями и циклами, наблюдавшимися из этой обсерватории, а не только с летним солнцестоянием. Такие предположения выдвигались во многих посвященных Стоунхенджу работах.

Но лишь в году, когда Сесил А. Ньюмен обнаружил закономерности, указывавшие на то, что в Стоунхендже могли наблюдаться и даже предсказываться точки равноденствий, эти гипотезы получили прочную научную основу. Этот вывод был сделан на основе изучения четырех базовых камней и образуемого ими прямоугольника рис. Все эти гипотезы поначалу были встречены с сомнением и недоверием, поскольку наблюдать за Луной гораздо сложнее, чем за Солнцем.

Траектория Луны вокруг Земли и вместе с Землей вокруг Солнца не повторяется из года в год — помимо всего прочего плоскость вращения Луны вокруг Земли слегка наклонена по отношению к плоскости вращения Земли вокруг Солнца. Предположение о том, что Стоунхендж I — уже содержавший структуру, выделенную Ньюменом, — был построен для определения этих точек, выглядит бессмысленным, поскольку население Британии той эпохи только что вышло из каменного века.

Это веский аргумент, и тем, кто продолжает находить астрономические чудеса в Стоунхендже, предстоит дать ответ на загадку появления сложной лунной обсерватории у людей каменного века. Наибольший вклад в подтверждение невероятных возможностей Стоунхенджа внесли работы астронома Джеральда С. Хокинса из Бостонского университета. В своих статьях, опубликованных в уважаемых научных журналах ви годах, ученый сообщил свои далеко идущие выводы, нашедшие отражение в названиях работ: При помощи университетских компьютеров Хокинс проанализировал сотни направлений наблюдения в Стоунхендже, сравнил их с расположением Солнца, Луны и основных звезд в древности и пришел к заключению, что ориентация структур Стоунхенджа не может быть случайной.

Вместе с четырьмя точками, определяющими движение Солнца, они, по мнению Хокинса, позволяли в Стоунхендже наблюдать и предсказывать двенадцать основных точек, определяющих взаимное расположение и движение Солнца и Луны. Помимо всего прочего он был восхищен повторением числа 19 в камнях и лунках различных колец: Вне всякого сомнения, это связано с Луной, поскольку полный лунный цикл составляет именно 19 лет.

Профессор Хокинс пошел еще дальше: Поскольку плоскость вращения Луны вокруг Земли не совпадает с плоскостью вращения Земли вокруг Солнца угол между ними составляет примерно 5 градусоворбита Луны пересекает орбиту Земли дважды в год. Однако из-за изменения формы земной орбиты и замедления вращения Земли вокруг Солнца эти точки пересечения каждый год немного сдвигаются, совершая полный цикл за 18,61 года.

Это, утверждал он, позволяет рассчитать время солнечных и лунных затмений, из чего следует вывод, что основным назначением Стоунхенджа являлось именно предсказание затмений.

Стоунхендж, заявил Хокинс, есть не что иное, как выдающийся астрономический компьютер, сделанный из камня. Наиболее известным противником этой теории был Ричард Дж. Аткинсон из университетского колледжа в Кардиффе, который считал все это не более чем совпадением.

Археологические свидетельства в пользу необыкновенной древности Стоунхенджа были главной причиной того, что он отвергал идеи обсерватории и компьютера из камня, полагая, что человек эпохи неолита был просто не способен на такие достижения. Он согласился, что 56 лунок Обри связаны с движением восьми главных точек восхода и захода Луны. Эти выводы в значительной степени стали следствием работ известного исследователя, присоединившегося к остальным в конце х годов и занимавшегося загадкой Стоунхенджа все следующее десятилетие.

Это был астроном и математик сэр Фред Хойл. Пытаясь объяснить, как глубокие знания в области астрономии и математики появились в Британии времен неолита, Хокинс обратился к древним средиземноморским легендам. Если человек не способен дать ответ на этот вопрос, может быть, стоит обратиться к сверхчеловеку?

Но всё только начинается. Планета, что считается погибшей века назад в галактической войне, таит в себе не мало тайн. Темискира - мир, на который претендовали несколько звёздных держав, мир, ставший домом колонистам и беженцам. Там, в затерянном мире, выживший осколок человечества все эти века ведёт борьбу за существование. На Темискире идёт очередная война, грозящая перерасти в новую континентальную. И в этом затерянном мире затаилась зловещая тень Врага - старинного врага человечества.

Пролог Двое смотрели вдаль, где золотистые отблески заката играли бликами на шпилях мегаполиса. В этом мире было много таких мегаполисов, беспорядочно разросшихся, заражённых тягой к монументальной гигантомании. А ждать можно не. Только дело не доведено до конца.

Двое смотрели на мегаполис, в небе которого, соблюдая эшелоны высоты, сновали туда-сюда сонмы самых разнообразных воздушных машин. И мне очень хочется узнать, куда и к кому они драпанут. Их след может потеряться. Боюсь, его совсем не остаётся. Первый застыл, как изваяние. Через минуту его губы слегка растянулись в улыбке и он произнёс: В этот раз обошлось без потерь. Взгляд молодого офицера, походивший поначалу на взгляд волка-одиночки, смягчился и стал заинтересованным. Раз уж пошёл разговор не просто без чинов а, как говорится, по душам, почему бы ни дать воли любопытству.

И в обалдении наблюдая невообразимую картину, как генерал собственноручно разливает по чашкам кофе из вычурного и изящного серебреного кофейника явно кустарной работы — такую вещицу могли сделать не менее двухсот лет назад, а потом ставит на стол две коньячные рюмки из кантонского хрусталя, Масканин кивнул. Для него, неизбалованного в действующей армии генеральским вниманием и полковников-то видел не частопроисходящее в этом кабинете попахивало чем-то ирреальным.

И Масканин словно выдохнул: Нет, скорее не шёл, а бежал, точнее — убегал. Этот транспортник — то ещё старое корыто, и что было удивительно, до сих пор не развалившееся корыто, упорно прущее на скорости намного превышающую допустимую. По всему было видно, что находившиеся на его борту сильно спешили, и наверное предвкушали уже близкое окончание затянувшегося бегства. А может их просто подстегивал смертельный страх. Что ж, для страха у них имелся повод.

И не один… Транспортник был звездолётом ничем не примечательным, за свою полувековую жизнь сменил несколько владельцев и названий, пережил две аварии, один абордаж и три капитальные переделки трюмов. У таких миранд даже приличного именования собственного класса не было — всех первенцев, сошедших со стапелей, нарекали набором цифр и букв. Не ставить же их вровень с блистательными лайнерами или гордыми линкорами!

Это потом всех этих безликих работяг новые владельцы, изгаляясь каждый на свой вкус, нарекали именами. Бывало, что и довольно странными именами. И вот один из таких транспортников, названный кем-то и зачем-то женским именем, выжимал всё что мог из своих двигателей, прорезая пространства в малоосвоенной спирали галактики, точнее — где-то на задворках этой спирали. Не воспринимаемый большинством детекторов и сенсоров. Единственный в своем роде, и непросто единственный, а с гордостью могу сказать — уникальный, старательно переделанный и приспособленный к нуждам человека, осколок давно сгинувшей цивилизации, да ещё обладающий своим собственным интеллектом.

Странным, на первый взгляд интеллектом, с претензией на личность, впрочем, кто его знает, может это и правда была некая личность? Годами многие из нас бились над этой загадкой, но пока орешек этот был не по зубам.

И сейчас он был подобен осторожному охотнику, терпеливо крадущемуся за своей жертвой. Преследователь шёл едва ли в половину крейсерского хода, мы не стремились особо сближаться, но подобно призрачной тени, что называется, дышали своей жертве в затылок. Все явственней ощущалось, что вот он, наконец, заветный финиш затянувшегося преследования. Ведь с тех пор как проклятый транспортник покинул периферию обжитого космоса, он две недели нёсся в глубь малоизученных пространств, потом ещё с неделю пересекал пылевую туманность, в которой то и дело норовил потеряться, и каждый раз стоило не мало нервов не упустить его из виду.

Сейчас, спустя трое суток после той чёртовой туманности, кажется наметился конечный пункт маршрута беглеца — самая обычная система жёлтого карлика с шестью безжизненными планетками. Впрочем, никакого мостика здесь не было, капитан на самом деле находился в центральной рубке управления, но традиции есть традиции, если есть капитан, то должен быть и мостик, с которого он должен командовать.

Что до остальных, то мы собрались в кают-компании. Четверо увлеченно спорили и строили предположения, обсуждая лежащую прямо по курсу систему, то и дело поглядывая на голографические экраны, куда стекались все получаемые сенсорами данные, обработанные и представленные корабельным мозгом в удобоваримом для неспециалистов виде.

Я сидел немного в сторонке от них и молчал. Я был старше остальных и казался им если не стариком, то уж точно прожившим пик расцвета сил. Сам себя я так не воспринимал и уж точно не ощущал.

В дискуссию я не вступал да и почти не прислушивался к. В моем присутствии старались говорить осторожно, иногда бросая в мою сторону опасливые взгляды. Что ж, меня это не задевало, мало того, по многим причинам я считал это нормой. Для своих я был Петром Викторовичем Красновым — одним из вождей нашей организации. Тайной организации, не подчинявшейся ни планетарным правительствам, ни разведкам, ни президентам, ни императорам.

Да, иногда мы сотрудничаем с некоторыми правительствами или с иными специальными службами, некоторые из нас даже состоят или состояли в штатах этих служб, жизнь диктует свои условия, иногда достижение цели требует легализации, так что зачастую наши интересы и интересы государственных структур совпадают.

Вот и сотрудничаем, если нам, как говорится, по пути. В галактике о нас не то чтобы неизвестно, а скажем так — о нашем существовании подозревают. Что поделаешь, не всякий раз получается не наследить. И кем нас только не представляют!

Где-то мы предстаем сепаратистами, где-то тайной религиозной сектой что меня лично сильно удивило, когда я узнал об этома где-то и конкурирующей разведкой, а ещё, так по мелочи, есть и иные о нас домыслы. Но обо всем по порядку. Рассматривая трехмерную проекцию транспортника, я ощущал, как в душе просыпается затаённая до поры ненависть. Ненависть, смешанная с брезгливостью. С той брезгливостью, которая бывает у брезгливого человека, когда он во время обеда замечает в тарелке слизняка.

Врага можно ненавидеть, можно им восхищаться или презирать. Но своего врага я не презирал и уж точно не восхищался. Он вызывал во мне некую брезгливость, но не презрение. Для меня эти два чувства имели огромное различие.

Уж очень хорошо я знал качества и возможности врага. Ненавидел всеми фибрами души хоть и не знаю где они эти фибры. А ненавидеть я умел, умел по всем правилам этого тёмного искусства. И ненависть моя имела довольно длинную историю, насчитывающую, не много — не мало, около трёх веков.

Нет, столько, конечно же, я не прожил — эти века не биологический возраст. Истоки моей ненависти проистекают ещё со времен до Катастрофы — так среди современных историков принято называть сильнейшее потрясение, пережитое человеческой цивилизацией, и едва не низвергнувшее хомо сапиенс в пучину безысходного регресса и полной деградации.

Да и то — к нам никто не спешил отнестись по родственному, вопреки чаяньям мечтателей о всеобщем братстве цивилизаций. Вот она как сбылась-то давняя мечта о братьях по разуму. И сбылась даже не сразу, а после трёх веков экспансии, колонизации и создания молодых государств которым Земля очень быстро стала не указ. Что ж, мечтатели поперхнулись и проглотили. Позже возобладали изоляционистские настроения. И грянуло… Человечество все же вышло победителем в затяжной, очень скоро ставшей тотальной, тридцатилетней войне с чужаками.

Другие известные расы были или слишком слаборазвиты, или слишком самодостаточны, предпочитая не контактировать, а то и вовсе не замечать всех иных рас. Возможно, человечеству ещё повезло, что никому после Катастрофы до него не было дела, а уж кому и было, то и им люди, стоя даже одной ногой в могиле оказались не по зубам. Да, мы победили, но победа далась непомерно дорогой ценой. Это даже не пиррова победа, а ещё того хуже. Уничтожены были десятки населённых планет, свыше сотни миров превратились в выжженные пустыни, другие — избежавшие этой участи, тоже не мало пострадали.

Перестали существовать целые народы… И в довершение, на десятки лет воцарился Упадок, когда оказались потеряны многие ценнейшие технологии и прерваны межзвёздные сообщения, скатившись к почти нулевому уровню. Упадок стал тёмной эпохой, трагичной для цивилизации. Сохранённое культурное, а особенно технологическое наследие выглядело весьма жалко. В итоге — в первое столетие после Упадка, когда сколачивались новые звёздные державы, техническая культура пошла по иному пути развития.

И вот прошли века, Катастрофа и Упадок вспоминаются все реже и реже, но всё так же с горечью и содроганием чего уж говорить о самой войне с чужаками! Ведь никуда рунхи не канули. И об этом знает лишь горсточка людей. Рунхи, в свое время далеко обогнав человечество в биоинженерии, ещё в середине войны стали приобретать изоморфные способности, а после поражения их недобитки рассеялись по человеческим мирам.

И самое скверное в этой истории то, что они считаются полностью истреблёнными, а любые подозрения специальных служб об их существовании так и остаются на уровне подозрений. Но это было бы по большому счету просто пустяком, ну выжили как-то, ну рассеялись, да и вымерли б тихо и незаметно но, опять таки, но… Здесь-то и кроится большая такая неприятность — чужаки обладали и обладают что было выявлено ещё до столкновения с ними некоторыми сверхспособностями.

Социально-иерархическая структура общества рунхов строилась на врожденных либо особым образом развиваемых ментальных способностях индивидов. Обладая той или иной степенью воздействия на окружающих, равно как и способностью ограждаться от подобных воздействий, индивид занимал определённую ступень в иерархической лестнице. Остальные, кого природа обделила такими талантами, находились в самом низу лестницы.

Когда-то случайно вскрылось, что и я из. История моей тайной войны с чужаками уходит началом на три с половиной столетия назад, в конец войны, перед самой Катастрофой. Все началось с донесения командира звена разведчиков об обнаружении неизвестного циклопического артефакта, имевшего явно рукотворное происхождение.

Бог весть, как там оказались разведкорабли — в никому ненужной безымянной системе красного гиганта. Но что случилось, то случилось, они обнаружили это странное сооружение на безжизненной, безвоздушной планетке. На донесение командование моего родного го флота отреагировало на удивление быстро, и я бы сказал поспешно. Красная звезда, давно уже не способная обогреть собственные планеты, располагалась далеко в стороне от театров военных действий, поэтому для разведки артефакта ограничились устаревшим лёгким крейсером.

Я же, накануне произведённый в чин капитана 2-го ранга, был включён в исследовательский отряд в качестве наблюдателя штаба флота. Ничего подобного я совершенно не ожидал.

Это был мой первый и, как оказалось, последний корабль, которым мне довелось командовать. Мало того, что он был моим первенцем, так ещё и имена наши совпадали. Это назначение не вызывало во мне особого энтузиазма.

Так мы про себя называли иерархов чужаков. Но всем этим я в душе тогда тяготился, меня манило совсем иное. А потому я был наверное действительно счастлив, когда смог получить вакансию командира корабля.

Но радовался я не долго, во втором же бою нас здорово потрепало. Из госпиталя я чуть не сбежал — настолько боялся не успеть к началу ходовых испытаний.

Так что судите сами, насколько я вдохновился своим новым назначением. Когда прибыли в ту систему, командир крейсера решил произвести посадку в полукилометре от сооружения.

Чат Знакомств Galaxy (Галактика знакомств) | ВКонтакте

Тогда же все и прочувствовали насколько оно грандиозно. Крейсер наш, грозный и по-своему красивый корабль смотрелся на его фоне просто несуразной букашкой. Но впечатления впечатлениями, а необходимо было торопиться, многие в штабе не в восторге были от необходимости изъятия ценной боевой единицы, на что мне недвусмысленно намекнули. Началась научная осада артефакта. Только через шестнадцать суток по корабельному времени был выявлен способ проникновения внутрь. И вот исследовательская группа скрылась в сооружении.

Нас было двадцать восемь человек — учённых, инженеров и военных… Когда нога последнего исследователя пересекла границу входа, сам вход оказался моментально заблокирован, одновременно перестала работать связь с кораблём. Следом у всех нас разом возникло ощущение, какое бывает после кратковременной потери сознания. По внутреннему самоощущению отключка длилась не дольше нескольких секунд, хотя были и такие, кто говорил о нескольких часах.

Удивительно, но все остались стоять на ногах, в тех же застигших нас позах. Лишь через несколько пропитанных всеобщей нервозностью дней, мы узнали всю горькую правду о том, что сотворил с нами артефакт. А он, как оказалось, имел собственный интеллект. Пусть несколько странный и не всегда понятный для человека, но интеллект.

Разум, созданный давно исчезнувшей древней расой. Разум, который первым пошел на контакт, предварительно раскрыв своим гостям истинную картину их положения. То, что нам было сообщено, оказалось столь ошеломительно, что многих надолго выбило из душевного равновесия. А положение наше выглядело так: Ничего подобного наша наука не могла, сколько б не тщились в потугах все наши великие хронотеоретики!

И провели мы в этом стазис-поле ровно шестьсот оборотов планеты вокруг красного светила. Почему именно шестьсот, а не, скажем, пятьсот или восемьсот двадцать, или ещё сколько-то-нибудь? Тут, видимо имело место удобная для Разума система исчисления, хотя правду я не знаю до сих пор, да и шут с. Это потом уже при пересчёте на стандартные годы было установлено, что артефакт выключил нас из потока времени на двести семьдесят два года.

Конечно, мы пытались выяснить причину такого идиотского с нашей точки зрения поступка. Ничего себе карантин — почти три столетия. Представьте, каково нам было после этого сообщения. На вопрос, что стало с нашим кораблем, Разум просто сообщил, что тот улетел.

И всё, больше мы ничего от него тогда добиться не смогли. Спасибо хоть воздух он для нас сотворил, не надо было постоянно в скафандрах таскаться. Да пищей, синтезированной по образцам взятых нами с собой пайков, спустя какое-то время начал снабжать. Месяца через два мы окончательно освоились и постепенно даже самые упёртые свыклись с невозможностью возврата к прежней жизни.

Люди и артефакт вели взаимное изучение. Разум, казалось, сам желал, чтобы мы поскорее освоились. Корабль оказался гибридом живого и не живого, поподробнее Разум объяснить не удосужился. Экипаж кораблю не требовался, точнее, хватало и одного человека, а не нескольких сотен, что обычно необходимо для обслуживания звездолётов подобных габаритов и тоннажа.

Пять с небольшим месяцев спустя они вернулись с собранными сведеньями. Так наш исследовательский отряд узнал о Катастрофе, Упадке и необратимо изменившейся картине нынешнего социально-политического устройства человеческой цивилизации.

Тогда же после бесконечно долгих споров мы решили считать артефакт своей постоянной базой и уже отсюда проводить изучение достижений наших потомков, воздерживаясь от каких бы то ни было вмешательств. В течении этих первых лет Разум постепенно проводил с нашего согласия, конечно же поэтапную биомодернизацию наших организмов.

В результате мы получили и в мечтах не грезившееся долголетие и некоторые другие приятности. Среди этих других приятностей оказались и развиваемые ментальные способности, доселе находившиеся у многих я здесь исключение в латентном состоянии.

В отряде с такими способностями оказалось шестнадцать человек. Шёл год за годом, и вот по воле случая, легализовавшийся на столичной планете небольшого звёздного государства исследователь наткнулся на чужака. Биологически чужак был вполне обычным человеком, но только биологически.

Не психически и уж точно не духовно. Но с этого момента мы знали правду — рунхи не истреблены, они рассеяны среди человечества. А раз так, то они не могут не замышлять реванша. Хотя вполне могло оказаться, что и не замышляли, но наш опыт и наша ненависть не позволили нам тогда думать.

Впоследствии наша слепая уверенность подтвердилась. Вот тогда же, после открывшейся тайны про рунхов, мы получили новую, ставшую для нас не просто главной, а генеральной, цель своего существования — скрытное противодействие чужакам. И вскоре стало ясно, что таковой может быть только одна — та единственная, что обладала биосферой. Эта реплика заставила обратить на него внимание.

Оракул не зря звался именно так, парень обладал редкостной интуицией и нюхом на все необычное и тайное. И его шутливый тон меня не провёл, уж я-то прекрасно научился различать, когда он шутит искренне, а когда маскирует что-то, что не желает выставлять напоказ. Не дурное ли предчувствие овладело им? Конечно, к теме предчувствий и всего того, что относят к области сверхчувственного восприятия можно относиться по-разному, это как пожелаете, со скепсисом или со слепой верой, но предчувствиям Оракула я доверял.

Они, как правило, оправдывались. Потому он, наверное, и зовётся Оракулом. Сделай-ка запрос на этот мирок, — распорядился я, перехватив его взгляд.

Оракул кивнул и потянулся к консоли. А транспортник в это время под острым углом входил в плоскость эклиптики и постепенно гасил скорость. Галактические координаты, всякая малозначительная цифирь, которую можно ёмко обозначить — то да сё. Карта системы… Тут меня проняла догадка.

Не хрена себе… — я с сомнением начал читать с начала. Нет, похоже, моя догадка верна. Как же слышали… Сомнения отпали, прямо по курсу лежала считавшаяся давно погибшей планета. Затерянный землеподобный мир, на который в былые века претендовали сразу аж четыре звёздных державы. Какой дипломатический узел из-за него в свое время завязался! Пока, в конце концов, не началось четырёхстороннее освоение под общим протекторатом. Значит, зимы здесь бывают и мягкие и лютые впрочем, тут кто как привыка вот холодного лета вроде.

Сила тяжести около 0,98 G от стандартной, плотность около единицы. Так, длина экватора… масса ядра… Период обращение вокруг светила — суток. Естественный спутник Ириса… Действительно — землеподобная планета, даже спектральный класс светила — G2. То есть, если верить индексу, остались только самые агрессивные и жизнестойкие виды, но не несущие потенциальной угрозы.

Просто великолепно, ну просто чудо, а не планета.

Знакомства значок с короной

В нынешние времена так не умеют, начисто позабыли науку терраморфирования. Повезло же её колонистам в своё время… М-да, вот именно, что в своё.

Сейчас Темискира давно забыта. А ведь до Катастрофы её население составляло не так уж и мало — порядка четырехсот миллионов. Интересно, что же с тобой, дорогуша, произошло? Сенсоры засекли нечто интересное. Заинтригованный, я добрался до мостика за считанные минуты. Капитан приветствовал вежливым кивком, стоя на фоне грандиозной панорамы космоса. Панорамы, на которой самоцветами переливались россыпи звёзд, чинно красовались туманности и скопления, далёкие и близкие галактики — пусть всё это и виделось в тысячный раз, но впечатление от этого завораживающего зрелища просто не могло пресытиться, каждый раз по новой затрагивая некие душевные струны.

Прямо по курсу на панораме росла планета, транспортник на её фоне был совсем не различим, даже на пределе увеличения его изображения. Его местоположение отмечал ярко-зелёный маркер. Кивнув в ответ, я перенёс всё внимание на капитана, ища на его лице признаки беспокойства или иных чувств.

Хотя иного и не ожидал. Капитан Григорий Еронцев, как всегда был предельно собран и сдержан. Обладая крепким телосложением, вкупе с вечно сумрачным лицом, на котором отпечатались сильная воля и целеустремлённость, он даже в каждом движении являл отточенность и продуманность.

Этакий классический образчик типажа космического волка, который, казалось, знает о своём деле не только всё, что ему знать должно, а и сверх. Прямо писанный герой приключенческих саг времен первого освоения космоса. Это искусственный объект, до семи километров в поперечном сечении. Но вот что меня настораживает — это то, что он возник всего несколько минут назад, как будто вынырнув из-под поверхности. Подобные обороты капитана меня всегда немного коробили.

Чаще всего с капитаном, к которому, видимо, питал особое расположение. В такие моменты невольно задашься вопросом, а зачатки ли это или нечто большее? Может, всё дело в неспособности человеческого разума в данном случае — моего навести тот тонкий мостик понимания, что позволил бы проникнуть в чуждый мир иного, принципиально отличного разума? А задуматься тут было над. Найденных в галактике артефактов — следов неизвестной, погибшей бездну времени назад расы, можно пересчитать по пальцам.

Часть из них руины, часть, меньшая, странные, слабо поддающиеся изучению титанические сооружения, непонятно как сохранившиеся и неизвестно какие в себе тайны таящие. А сейчас, нате вам, не ждано — не гадано обнаружен действующий артефакт. И стоит только информации просочиться, как в этой системе станет жутко тесно от разведкораблей всех заинтересованных держав. А то, что заинтересованных будет не мало сомневаться не приходится. Ничейный сектор в далекой малоосвоенной спирали, тут, пожалуй что и разведчиками не ограничатся.

Могут сразу прийти большие эскадры во главе с решительными командирами. Хотя утверждать не могу. Пётр Викторович, вы же знаете, корабль мне доверяет и решил поделиться своим предположением. Наверное, поэтому он с тобой так легко контактирует. Уголки губ Еронцева тронула тень улыбки.

Но настоящей его улыбки я так и не дождался, да и не дождусь, видимо. Капитан никогда не улыбался, то ли потому что не умел в принципе, то ли случилось что-то в его жизни навсегда отметившее его чело печатью вечного сумрака. Я тут пошерстил в базе данных. Я тоже о ней запрашивал. Вот только смотрится она совсем не как представительница А-класса. Смотрите сами, каков результат. Передо мной развернулись голографии снимков поверхности с текстовыми столбцами описания.

Общая картина выглядела гнетущей. Совершенно чужеродная биосфера, кроме того, изобилующая обширными проплешинами радиационного и химического заражения разной степени интенсивности, уродливыми язвами покрывающими значительные площади. Изучение снимков порождало неприятный осадок. Боевые действия шли на поверхности и в выборе средств, судя по всему, стороны не проявляли щепетильности.

Впрочем, рунхи, как правило, и не стремились уничтожать планеты. Вот только что же случилось с земной флорой? Не могла же она полностью исчезнуть!

Если верить справочникам, то по жизнестойкости с ней местные организмы тягаться на равных не. А корабельный вычислитель выдает 1, До сего дня подобных неточностей не замечал. И на погрешность вычислителя не похоже. Слишком дикая была бы погрешность. Темискира постепенно росла и заполнила собой четвертую часть панорамы. Её луна, в сравнении с ней самой, выглядела жалкой скалистой глыбой, окрашенной в непримечательные жёлто-коричневые цвета.

А на фоне луны красным маркером высвечивалась точка месторасположения артефакта. Поверх панорамы появилась голограмма объекта, представлявшего собой раскинувшийся на поверхности конус, на глазах превращающийся в трёхлучевую звезду с высоким шпилем в центре.

И правда, тут было чему удивиться. Изображение на голограмме постепенно росло, наливаясь в объёмах словно живой организм при ускоренной съёмке натуралиста.

Спустя какие-то минуты каждый из лучей простёрся в длину более чем на пять километров, постепенно при этом разрастаясь вширь. Модуляция совершенно не типичная. И частота на пределе восприятия наших сенсоров.

Я кивнул, понимая, что шансов расколоть код сигнала сию же минуту нет никаких. Если он вообще был этот шанс. Но вот с военными и правительственными, к тому же с завидной регулярностью обновляющимися, это было чаще всего невозможно. А этот случай, похоже, из этого ряда. Я видел, что капитан со мной согласен и хотел что-то сказать, но вынужден был отреагировать на резкую смену курса транспортника. Это всё лунный объект, без него не обошлось.

Вопросы по Galaxy | Чат Знакомств Galaxy (Галактика знакомств) | ВКонтакте

У нас не более минуты в распоряжении. Попробуем её, что ли, притянуть поближе к. Капитан принялся манипулировать пультом, заметив с вдруг просквозившим ожесточением: Кто их знает эти древние артефакты, вдруг здесь портал в другую галактику или иное время, или, скажем, в загробную жизнь? Все ближе и ближе. Но вот корпус транспортника начал прогибаться, потом от него с вальяжной медлительностью отделились и поплыли мелкие обломки. Предчувствуя недоброе, Еронцев поспешил вырубить гравилуч.

Но, похоже, было поздно. Изображение на панораме внешнего обзора мигнуло раз-другой и на десяток долгих секунд заволоклось дымкой. Пропали попахивающие мистикой эффекты, как будто ничего и не. Но только то, что теперь показывала панорама, заставило нас пережить чувство нереальности происходящего. На панораме исчезли многие звёзды, да что там звёзды!

Хорошо хоть Темискира с её луной были на месте. А развалившегося на части транспортника тоже не. Я молчал, ошарашено посматривая то на панораму, то на капитана, суматошно колдовавшего над пультом.

Наконец, Еронцев бросил с ним возиться и, словно отсекая лишнее, махнул рукой. Не знаю, что и сказать, Пётр Викторович. А вот объект наш никуда не делся, — я показал рукой на маркер на фоне луны. С полным спокойствием Еронцев смотрел на панораму. Смотрел с внешним безразличием, как и. Это была наша общая черта. Общая черта всех ребят, находившихся на борту. И вроде бы ничего в ней странного на первый взгляд не было — все та же чужеродная биосфера, чужие континенты и моря, но в зоне сумерек картина незаметно менялась.

И нельзя было сразу понять в чём тут дело, игра воображения или оптический обман. Там, где граница сумерек переходила в ночь, темноту рассвечивали россыпи огоньков. А там, где огоньки, там и промышленная цивилизация. Со стаканом крепкого ютивгийского чая я пристроился в компенсационном кресле в самом дальнем уголке рубки управления. По старой своей привычке я всегда пристраивался где-нибудь подальше, вот и сейчас мне не хотелось мозолить глаза Еронцеву и своей персоной отвлекать его внимание.

Пусть делает своё дело ни на что не отвлекаясь. Мысли мои в это время, странным образом, крутились вокруг чая. Грубоватый стальной стакан, вдетый в массивный, опять же стальной подстаканник с широкой, покрытой натуральным деревом ручкой — вот и вся посуда, что нашлась в вотчине капитана. Давненько я не сталкивался с такой голой функциональностью. А раз кроме стакана ничего не нашлось, то приходиться коротать время, попивая чай, кроме которого, к слову, тоже ничего другого не нашлось.

Строго говоря, ютивгийский чай — и не чай вовсе, потому как на означенной Ютивге-3 ох, уж названьеце у планеты, пусть бог милует! Настоящий чай рос на Земле ну и ещё на паре десятков планетно меня это никоем образом не оскорбляло. То, что ютивгийцы называли чаем мне нравилось. Так я и сидел, похлёбывая из стакана да наблюдая за работой Еронцева, со всем усердием исследовавшего наш конфуз. Давно, ох как давно я не испытывал столь сильной досады.

Так давно, что даже порядочно подзабыл каково это, когда на душе бывает так погано от допущенного промаха. Да что там промаха, как бы всё случившееся не вылилось в оглушительное фиаско! Потеря такого корабля, к тому же единственного в своём роде, это серьёзный удар по организации. Понимание этого просто жгло что-то внутри.

Сознаюсь, судьба собственная, как и судьба моих ребят, волновала меня гораздо меньше, чем судьба организации. Такая я, по-видимому, сволочь, но поделать с собой ничего не. И хотя часть моего Я настойчиво нашёптывало, что это ещё не конец и всё ещё можно обратить в свою пользу, где-то глубоко кусалась злость от собственного, в данный момент, бессилия.

Временного, конечно же, но бессилия! А ведь как удачно всё складывалось поначалу. Малозначительный периферийный мир, этакий уголок самовластия, так и не ставший частью какой-либо звёздной державы.

В галактике подобных миров — уйма и все они были в чём-то похожи: И везде, ну или почти везде, законспирированные ячейки, пустившие свои метастазы. Оно конечно понятно, во всех таких мирах работать чужакам на порядок легче, чем при отлаженной государственной машине какой-нибудь конфедерации или империи со всеми их сыскными, карательными и прочими структурами. И вот, незначительный такой, периферийный мир со своим гнойником, на вскрытие которого было потрачено без малого три стандартных года.

Что, в общем-то быстро, бывало и в разы дольше. Разгром местной ячейки можно было с полным правом назвать в высшей степени успешным — на сей раз обошлось и без потерь, и без неприятностей с властями. Эту хирургическую операцию возглавлял я от начала и до конца. И всё шло настолько гладко, что я решил подкорректировать финал. Решил дать возможность ускользнуть некоторым, к тому времени порядком затравленным чужакам. Очень уж хотелось посмотреть куда они рванут. Да, хотелось посмотреть куда они рванут.